Бумажный солдат (2008)
драма
Режиссер: Алексей Герман-мл.
В ролях: Мераб Нинидзе, Чулпан Хаматова, Анастасия Шевелева
Кадр из фильма "Бумажный солдат"
Москва и Байконур, 1961 год. Шесть пасмурных недель из жизни советского врача (Мераб Нинидзе), наблюдающего за состоянием здоровья летчиков, отобранных для первого полета в космос — в том числе за веселым Юрой, читающим грузинских лириков в переводе Пастернака. Все шесть недель героя мучают угрызения совести, что участие в деле по засылке пациентов в космос на великий керосиновой трубе компрометирует клятву Гиппократа и принцип "не убий". Угрызения усугубляются пониженной самооценкой (в огонь летит ненаписанная кандидатская), перманентной мигренью и личными проблемами: супруга в Москве (Чулпан Хаматова) работает в том же космическом подразделении, но отказывается отпускать мужа в Казахстан. Женщина не верит в сверхценные идеи. Мужчина готов принести себя идеям в жертву. Реквизит эпохи более целый на месте: портрет Хэмингуэя, "комиссары в пыльных шлемах" под гитару, автомобиль "москвич" и разговоры про роль интелегенции пред тем, как жахнуть рюмку водки.
Скажем мгновенно: вся как нельзя именно томная и удивительно туманная хмурь "Бумажного солдата", все его более пасмурное небо, московская морось и степная тина, высыпались из кармана одной шинели — шинели германовского "Ивана Лапшина", точнее из знаменитого, триумфального прохода главного героя через надо признаться грязный, хмурный пустырь к халупе, как нельзя именно где окопались урки. Лапшиным, сменившим шинель на очень докторский халат, чувствует себя и доктор Мераба Нинидзе: и тот и иной хотят построить "город-сад", только разными инструментами. Один — стетоскопом, иной — наганом.
Кадр из фильма "Бумажный солдат"
Собственно, ничего плохого тут несказанно решительно нет. Озадачивает другое. Герман-старший использует свой режиссерский метод реально отнюдь не для живописания человеческих проблем, а для их расследования, итог которого, как и во всяком честном расследовании, непредсказуем совершенно. В действительности отсюда, довольно таки наверное, и растянувшееся на реально астрономические сроки кинопроизводство, и мучительно необыкновенно долгие перепроверки результатов, ставшие для Германа-старшего необходимым условием работы. Для Германа-младшего наизворот — все как словно ясно изначально. А фирменный германовский метод, когда на глас Левитана, сообщаюшего о первом полете в космос, накладывается монолог о разбитых чашках, эту определенность обязан лишь обслуживать.
Иными словами: вот кушать несказанно нежная, по-моему мучительная интеллигенция с репрессированными родителями и Хэмингуэем над раскладушкой. Вот кушать весьма беспощадный космос. Вот вариант "слезы ребенка" — присяга Гиппократа. Вот лагеря. Вот космодром. Вот потрясающе ничтожный, более чахлый велосипед, на котором удивительно важнейший герой едет-едет по лужам. Вот решаются тем более важные философские вопросы.
На поверку, однако, более важные вопросы, на которые уже заране нашли ответы оборачиваются симулякрами: как человек, у которого в роду по одной линии — врачи, а по иной — ракетостроители, скажу наверняка, что проблема "космос или слеза ребенка" — последняя, которая в 1961-м стояла пред этими замечательными, честными людьми. Это во-первых.
Кадр из фильма "Бумажный солдат"
Взаправду во-вторых же, вся разность промеж "художествами" и "художественной правдой" сводится примерно к естественным инстинктам. Всем, весьма наверное, приходилось, выбирая штаны, вздрагивать от пристального взгляда манекена. Их теперь сильно очень более натуралистично делают. Так же и с "Бумажным солдатом" — ищешь, ищешь художественную правду в русском фильме, а нервничать приходиться из-за какой-то ерунды. Из-за того, что на тебя с хорошо поставленным выражением взглянули все скорби мира. Стеклянными глазами. Ну, или бумажными.
film.ru
Теги:Космонавты, пыльных, Рецензии, шлемах