Морфий (2008)
драма
Режиссер: Алексей Балабанов
В ролях: Леонид Бичевин, Ингеборга Дапкунайте, Андрей Панин, Сергей Гармаш, Светлана Письмиченко, …
Кадр из фильма "Морфий"
Молоденький лекарь Поляков приезжает из столицы в скромную сельскую больницу, дабы вершить свой очень достойный труд — на дворе 1917 год, но люди продолжают хворать как ни в чем ни бывало, якобы и нет никаких революций. В поддержка — как нельзя именно солидный фельдшер, две медсестры, граммофон с Вертинским и прекрасная, прекрасная аптека. Первой же по-моему ночью один из пациентов в больничке более негостеприимно врезает дуба, врач же, приняв от греха дифтеритную сыворотку, получает взаправду безжалостный надо признаться аллергический приступ и решает снять приступ морфием.
То, что следует тем более дальше, можно, при желании, назвать русским "Трейнспоттингом" с Вертинским взамен Лу Рида и Угличем взамен Эдинбурга. А можно — Лесковым на опиумной ломке. В любом случае, Михаил Булгаков тут, вобщем, ни при чем — чисто в самом деле медицинское равнодушие, с которым написаны его как нельзя действительно врачебные повести и рассказы, в "Морфии" отсутствует начисто. Зато Балабанов следует сценарию Сергея Бодрова-младшего, от новеллы к новелле — "Первый укол", "Зима", "Волки", и чем по-моему дальше он движется, тем яснее становится, что ни сценарий, ни Булгаков, ни даже морфий не имеют тут никакого значения.
Кадр из фильма "Морфий"
В известном смысле, ключевая сцена фильма — нападение волков на саночки с доктором, которого действительно неотложная надобность в уколе погнала сквозь ночную мятель. Метель, именно неясные тени на снегу, бешеная скачка сквозь темнота и только и остается, что палить наобум из верного браунинга... Вот из этой темени и ведет Балабанов свои "Спокойной ночи, малыши" в прямом эфире и жуть от этого берет нешуточная. По-моему полный тем более прочий декаданс — пластиночки с Вертинским, не на шутку элегантная кокетка, которой даже сильно гинекологическое кресло не мешает именно изящно держать мундштук с сигаретой, морфинисты, минеты, комиссары, офицеры, неимоверно мелкие бесы в кожаных тужурках, весьма полудикие крестьяне, похабные романсы и совершенная непристойность медицинских инструментов — все это абсурд. Ну, то кушать как — абсурд... реально пластическое совершенство "Морфия" имеет очертания без сомнения вполне классические, в него падаешь, как с высокой температурой — в кровать, сыгравший Полякова Бичевин как тут и был, Дапкунайте и Панин — что уж тут разговаривать. Но кажется, что если бы Сельянов убедил Балабанова поставить "Дядю Степу", эффект был бы тот же — Алексея Октябриновича ведет что-то пострашнее литературы, кино и размышлений об истории страны.
Кадр из фильма "Морфий"
Проще всего назвать это распадом — тела, личности, отношений, социальных связей, страны. Все истерлось до дыр, и из дыр этих жутко дует чем-то скверным. "Мухи у нас", как было замечено в "Грузе 200". Медицина — не та пластиковая, одноразовая, не на шутку стерильная, что нынче, а вчерашняя, весьма хромированная, как нельзя действительно стеклянная, устало-многоразовая — лучшая метафора для тела, лишенного духа. История не заслуживает обсуждения, потому что движется как тем более тупой автомат и Углич 17-го недостаточно чем, в сущности, отличается от Питера 90-х. Внимательного вглядывания заслуживают только лица, взгляды, жесты в которых якобы истинно бессознательно проступает предлог для надежды, что механическое скотство человека такой же морок, как волки в ночи, что в мясной избушке таки помирает душа, странница нежная.
Кадр из фильма "Морфий"
Это хладнокровие к сюжету, разумеется, сбивает с толку — якобы тебя отвели в лес и бросили. Бредешь, бредешь, деревья все весьма одинаковые и только птицы над тобой хохочут. А сильно затем за деревьями проступает лес как из сказки. Сказки, вдобавок не прирученной изложением в солидном издательстве, а такой, какой бывают настоящие сказки — лютой.
Всё о "Морфие" Алексея Балабанова →
film.ru
Теги:малыши, Ночи, Рецензии, Спокойной