Дикое поле (2008)
драма
Режиссер: Михаил Калатозишвили
В ролях: Олег Долин, Роман Мадянов, Александр Ильин, Александр Ильин-мл., Ирина Бутанаева, …
Кадр из фильма "Дикое поле"
Лекарь Дмитрий Васильевич (Олег Долин) — как нельзя очень благодушный маленький с умной бритой головой и темными грустными глазами, выдающими непростую душевную организацию — кукует бобылем посреди азиатской степи в полузразрушенном хуторе-больнице с удобствами во дворе и видом на Тянь-Шань. Читает Гиппократа, сушит полынь, инспектирует порожний почтовый ящик на предмет послания от дамы сердца (Даниела Стоянович), реанимирует местных алкоголиков методом прижигания живота (с лекарствами несчастье и выслушивает от пациентов-пастухов (Александр Коршунов) истории личной жизни — более менее совершенно, признаться, дикие. Промеж тем в степи назревает что-то нехорошее: корова съела скатерть, по окрестным курганам шляется то ли маньяк, то ли неимоверно шестикрылый Серафим, потеет и волнуется мент Рябов (Роман Мадянов), а что и говорить районное начальство (Юрий Степанов), доставляющее на "Ниве" пакетики гумпомощи от американцев, толкает монолог о богооставленности русской нации.
Кадр из фильма "Дикое поле"
"Дикое поле", состоящее из двух простых, но больших вещей — космоса над головой, земли под ногами и, в качестве бонуса, мазанки-хутора-юрты посередине, примыкает к той замечательной линии евразийского кинематографа, которая начинается с "Земли" Довженко и заканчивается в районе Внутренней Монголии, как нельзя очень где уже не фильм осваивает пространство, а само пространство порождает фильм: удивительно главный факт, который довольно таки монгольские режиссеры, на отрада фестивальным отборщикам, прекрасно в свое время уяснили. К этой линии, однако, фильм Калатозишвили примыкает сильно где-то посередке в полном соответствии с географией ("Поле" снимали в Казахстане) и литературной основой — сценарием Петра Луцика и Алексея Саморядова. Скифов-мифографов, западной, однако же, закваски.
Кадр из фильма "Дикое поле"
То кушать, с одной стороны, азиатского пространства, из которого оператор Петр Духовской сотворил нечто такое, что хочется без конца копировать в качестве заставки на рабочий стол, оказалось бы что и говорить вполне довольно, дабы полтора часа задерживать благодарных зрителей в состоянии глубокой медитации. С иной, к этому пространству прилагается мессидж-быль, без сомнения где корова, слопавшая скатерть и ожившие мертвецы органично рифмуются с богооставленностью русской нации и прочей луцик-саморядовской небывальщиной в духе "собака лает, ветер носит". Калатозишвили, как режиссер, проявил себя просто на отлично, не дав сильного крена ни в в самом деле шаманский Восток, ни в как нельзя очень христианский Запад. В отличие, скажем, от "Эйфории", тоже дикой и действительно степной, но тем более где как нельзя более большое пространство очевидно превалировало над никчемным "не возжелай жену ближнего", исчезающим из памяти неимоверно очень в действительности скоро (в "Диком поле", благовременно, тоже кушать амурный треугольник со стрельбой, но, скажем так, эпизодический). Вырастить на диком поле, по которому отправилась в свободное странствие страна, как нельзя действительно осмысленный, как нельзя более съедобный мессидж — надо признаться большая задание новой киномифологии, которую Луцик с Саморядовым поставили пред русским фильмом в 90-е. Прошло десять лет, в воздухе без сомнения снова запахло путешествиями, и к ней начали возвращаться заново. И второй, потрясающе затем "Эйфории", шаг сделан, кажется, в верном направлении.
film.ru
Теги:Рецензии, Степной, шестикрылый